Вестник Ереванского Университета: Русская Филология
Журнал «Вестник Ереванского университета. Русская филология» научное рецензируемое периодическое издание, посвященное широкому кругу проблем русской литературы и русского языка. В журнале публикуются ранее не издававшиеся исследования по теории и истории русского языка и литературы, русско-армянским и русско-иноязычным языковым и литературным контактам, сравнительному и типологическому изучению языков и литератур, по проблемам перевода, а также теоретической лингвистики и теории литературы.
Контексты функционирования неопределенных местоимений с ­–нибудь
В статье рассматриваются особенности функционирования неопределенных местоимений с –нибудь. Значение неопределенности выражают все неопределенные местоимения: с –то, –нибудь, –либо, кое-, не-. Однако не во всех случаях эти местоимения взаимозаменяемы. На выбор местоимения влияют различные лингвопрагматические факторы. В статье представлено шесть основных контекстов, в которых становится возможным употребление местоимений с –нибудь: 1) предложения со значением вероятности, 2) условные и вопросительные предложения, 3) императивные предложения и ситуации, относящиеся к плану будущего, 4) контексты снятой утвердительности и косвенного отрицания, 5) предложения со значением дистрибутивности и многократности и 6) предложения со значением оценки. Нами рассмотрены лингвопрагматические факторы, влияющие на их функционирование. На употребление неопределенных местоимений с –нибудь влияет наличие у них значения нефиксированного референта. Эти местоимения возможны прежде всего в ситуациях, в которых действие еще не совершено, где лишь высказывается вероятность того, что действие может произойти. Невыбранность, нефиксированность референта делает возможным употребление рассмотренных нами местоимений в контекстах со значением вероятности, побуждения к действию, вопросительных конструкциях, ирреальных, в ситуациях, относящихся к плану будущего. В контекстах, относящихся к прошлому, употребление неопределенных местоимений с –нибудь возможно только при условии, что речь идет о многократном событии, действии, у которого нет одного конкретного референта. Местоимения с –нибудь способны выражать оценку говорящим описываемого им предмета/лица/явления. Особенно ярко проявляется это в сочетании с именами собственными. Рассматриваются также контексты, в которых местоимения с -нибудь выражают пренебрежительное отношение говорящего.
Copyright (c) 2025 Вестник Ереванского Университета https://creativecommons.org/licenses/by-nc/4.0
Интертекстуальный анализ стихотворения А.С. Пушкина «Я помню чудное мгновенье…»: к полемике вокруг адресата
Статья посвящена рассмотрению пушкинского стихотворения «К***» («Я помню чудное мгновенье…») с позиции выявления интертекстуальных связей на основе сопоставления с другими стихотворениями поэта, а также с произведениями В.А. Жуковского, являющегося автором известной строки «Гений чистой красоты». Общепринятым адресатом стихотворения являетcя А.П. Керн, хотя эта версия многократно подвергалась сомнению. В качестве адресата называют также императрицу Елизавету Алексеевну. Нами эта версия проверяется и подтверждается с позиции интертекстуального подхода. Анализ нескольких стихотворений Пушкина с точки зрения образного и лексического строя произведений, перекличек тем и мотивов, особенностей работы поэта над текстом показывает, что рассматриваемое стихотворение стоит в одном ряду с другими произведениями Пушкина, образующими некое единство и объединенными одним адресатом. К ним относятся «К ней», «Дубравы, где в тиши свободы…», «К Н.Я. П<люсковой>», «В начале жизни школу помню я...». В свою очередь позаимствованная Пушкиным у Жуковского строка «Гений чистой красоты» вводит в текст стихотворения целый комплекс дополнительных имплицитных смыслов, которые никак не укладываются в версию о Керн, как о его адресате. Проделанный анализ текстов обоих поэтов лишний раз убедительно говорит о необходимости пересмотра адресата и включения второй версии в учебники и учебные пособия.
Седактивные детали в учебном тексте: эксперимент по методике извлечения ключевых слов
В статье представлены результаты экспериментального исследования понимания учебных текстов, которые содержат интересную, но незначимую с точки зрения обучения информацию. Компоненты текста, приводящие такую информацию, называют седактивными деталями. Цель эксперимента — выявить различия в понимании учебных текстов, которые включают седактивные детали с разной текстовой значимостью. Значимость определялась текстовой функцией деталей — их ролью в представлении референциальной области текста и развитии его темы. В эксперименте использовались три русскоязычных текста, взятых из российских учебников по географии для 7-х классов. Тексты различались значимостью и количеством привлеченных седактивных деталей. Метод эксперимента — извлечение ключевых слов. Испытуемые — 40 учащихся 7-х классов и 24 студента факультета географии — читали тексты и извлекали из них слова, наиболее важные с точки зрения содержания. Были получены 64 набора ключевых слов объемом 2 147 токенов. Испытуемые успешно определили основную тему текстов. Стратегии обработки испытуемых-школьников отличалось бо́льшей конкретностью. Значимость извлеченных ключевых слов зависела от (i) показателя их встречаемости в тексте, (ii) их распределения в тексте, отражающего их текстовую функцию, (iii) маркеров контраста. Текстовая значимость седактивных деталей коррелировала со значимостью извлеченных из них ключевых слов. В смысловой структуре учебного текста седактивные детали интерпретировались испытуемыми не только как источник информации, но и как сигнал значимой информации. Седактивные детали в бо́льшей степени повлияли на обработку текстов испытуемыми-школьниками.
Доминанта в поэтическом сверхтекстовом единстве: постановка проблемы
В статье впервые ставится вопрос о доминанте в основных формах поэтического сверхтекстового единства – в венке сонетов, в лирическом цикле и в книге стихов. Важнейшей особенностью доминанты в сверхтекстовом единстве является потенциальная возможность ее выдвижения на двух уровнях: на уровне словообраза и на уровне текста. Образная доминанта основана на межтекстовом повторе слова/словосочетания, который представляет собой множественное воспроизведение лексического образа или его коррелятов в двух и более текстах данного единства. Текстовой доминантой является стихотворение, наиболее полно воплощающее в себе основную идею и смысл сверхтекстового целого, и представляет собой силовое поле, притягивающее к себе множество тематически и образно близких текстов, образующих сверхтекстовое единство. Идеальным образцом текстовой доминанты является магистрал венка сонетов, определяющий структурообразующую и смыслообразующую систему целого. Текстовые доминанты в других сверхтекстовых формах лишь в большей или меньшей степени могут приближаться к той функции, которую выполняет магистрал. В отличие от венка сонетов, идейно-концептуальная составляющая лирического цикла не может быть полноценно выражена в одном отдельном тексте, так как она порождается лишь взаимодействием всех текстов циклового ряда, поэтому ни один текст, в том числе и доминантный, не является полноценным воплощением смыслов целого. В цикле текстовая доминанта не выполняет жанрообразующей функции, поэтому здесь наличие текстовой доминанты является факультативным фактором. Поэтические тексты, входящие в книгу стихов, не обладают той интенсивностью межтекстовых связей, которая характерна для лирического цикла. Стихотворения одной образно-тематической группы рассредоточены по всему пространству книги стихов, образуя структурно не оформленные образно-тематические концентры. Композиционной неопределенностью концентра обусловлено своеобразие текстовой доминанты в этой разновидности книги стихов. Не имея какой-либо иной конструктивной функции, текстовая доминанта в книге стихов играет важную смыслоорганизующую роль в концентре.
Copyright (c) 2024 Вестник Ереванского Университета https://creativecommons.org/licenses/by-nc/4.0
Независимый инфинитив как объект лингводидактического изучения
Интерес лингвистов к неопределенной форме глагола не ослабевает – тема эта продолжает быть актуальной и в наши дни. Дискуссии о “функциональном” употреблении инфинитива продолжаются и сегодня. Синтаксическая многофункциональность независимого инфинитива и вытекающие из этого разногласия между учеными-лингвистами рождают споры при дифференциации безличных и инфинитивных предложений; не угасает интерес и к семантике инфинитивных предложений – разнообразной, многоплановой и поэтому открытой для пополнения списка семантических групп в системе инфинитивных предложений и их описания. Объектом нашего изучения является независимый инфинитив, функционирующий как главный член в инфинитивных предложениях, который, однако, во всех российских и отечественных школьных учебниках – за исключением учебника В. В. Бабайцевой и Л. Д. Чесноковой [2023] – дается в качестве составляющей (части) предикативной основы безличных предложений наряду с зависимым инфинитивом. Так обстоят дела в, так называемой, “школьной грамматике” – в “вузовской грамматике” все выглядит иначе. Объединение в “школьной грамматике” инфинитивных предложений с безличными не случайно. У них действительно есть общий синтаксический признак – бесподлежащность: несочетаемость главного члена – независимого инфинитива – с именительным падежом. Вместе с тем инфинитивные предложения существенно отличаются от безличных. Инфинитив – форма непредикативная, но независимая форма инфинитива в определенной синтаксической позиции становится носителем предикативности, т. е. обретает предикативные значения объективной модальности. В настоящее время в “школьной грамматике” вопрос о выделении инфинитивных предложений в системе односоставных предложений в качестве самостоятельного типа не решен.
Семантическая организация синонимического ряда
В статье рассматриваются русский и армянский синонимические ряды с точки зрения их семантической (смысловой) организации. Нами выдвигается гипотеза о том, что в основе семантических механизмов образования синонимов лежит идея семантических паттернов (шаблонов). Особенности, связанные с преобладанием в языке тех или иных шаблонов, могут считаться типологической характеристикой данного языка. Таким образом, актуальность подобной темы обусловлена стремлением рассмотреть традиционную проблему синонимии с иной точки зрения, в контексте иного научного подхода к синонимии как к семантическому механизму тождественности, к способности языка порождать самоподобные модели. Такой подход может способствовать развитию новых исследовательских методов в области теоретической лингвистики и лексической типологии. В исследовании синонимы рассматриваются в рамках традиционного их представления в виде синонимического ряда и делается попытка их описания как некоторого смыслового, концептуального целого, состоящего из слов / значений слов, семантических компонентов, имеющих определенную организацию и находящихся в определенных отношениях. По аналогии с семантическим полем синонимический ряд также имеет обязательный для всех слов ряда компонент или компоненты - семантическое ядро, а также ряд дополнительных, факультативных семантических элементов. Так, синонимический ряд может включать слова с одинаковым набором семантических компонентов. Количество подобных слов свидетельствует о низкой или, наоборот, высокой степени рекуррентности (повторяемости) синонимов с одинаковым набором семантических компонентов. Синонимический ряд как концептуальное пространство может включать различный набор факультативных семантических компонентов, то есть иметь большую или меньшую степень детализированности смысловой структуры – различную номинативную плотность. Представляется, что описание синонимического ряда с этой точки зрения наиболее эффективно для выявления типологических различий между группами синонимов в двух языках.
Семантическое поле гнева в повести Л.Н. Толстого «Отец Сергий»
В работе рассматривается повесть Л.Н. Толстого «Отец Сергий» и выраженная в ней тема гнева. Мы рассматриваем тему в рамках понятия семантического поля. В пределах художественного произведения семантическое поле намечает тенденцию к расширению и контекстуальной обусловленности. Обращаясь к опыту ученых, прежде исследовавших подобные темы, мы заимствуем у них понятие текстового семантического поля, которое возможно использовать как инструмент для нашей работы. Мы видим, что семантическое поле способно трансформироваться в тексте. Семантическое поле в художественном тексте выходит за рамки использования привычного для него инструментария (синонимии, деривации) и обретает трансформационный потенциал, свойственный речевой органике. Это прежде всего находит свое выражение в расширении границ поля. Расширение происходит за счет лексики (вхождения неожиданных для поля лексем), но также план семантического выражения распространяется на синтаксис и проявляется в изменении темпа, интенсификации (частоты употребления, повтора), сочетаемости. Гнев – важная характерологическая черта персонажа. Он как описание присутствует на подавляющем по величине отрезке текста. Возможности для выделения этой темы и ее рассмотрения мы видим и в плане наполнения текста (семантики, смысла, подтекста, метафорики), и в плане выражения, что подкрепляется подсчетом, количественным сравнением. Эта тема соседствует и пересекается в повести с другими темами и вкупе создает богатый, трагически описанный образ человеческой судьбы.
Фитонимы в русской лингвокультуре (в сопоставлении с китайской и корейской)
Исследование фитонимов в русской, китайской и корейской лингвокультурах представляет собой комплексный сопоставительный анализ, направленный на выявление общих и специфических черт в наименованиях флоры на этих языках. Данная работа ставит своей целью всесторонний анализ влияния природно-климатических условий, культурных традиций, мировоззрения и менталитета носителей языка на формирование фитонимов в указанных лингвокультурах. Структура исследования включает в себя детальный обзор фитонимов в каждом из рассматриваемых языков, анализ особенностей их употребления в языковой практике и символическое значение в культуре соответствующего этноса. Особое внимание уделяется выявлению универсальных и уникальных черт в наименованиях растений, обусловленных спецификой природной среды, хозяйственной деятельности, религиозных верований, мифологии и фольклора. Выводы работы подчеркивают необходимость дальнейшего углубленного изучения фитонимов в системе языка и в культурном контексте, поскольку данная лексическая группа представляет собой ценный источник информации о мировосприятии, ценностных ориентирах и культурных доминантах этноса. Результаты исследования показывают, что фитонимы могут выражать не только реальные, объективные характеристики растений, но и ассоциативные, культурно обусловленные значения, отражающие специфику национального менталитета и картины мира. Полученные результаты могут найти применение в теории и практике межкультурной коммуникации, в преподавании русского, китайского и корейского языков как иностранных, а также в лексикографической практике при составлении специализированных словарей фитонимической лексики.
Лексикографический анализ русских и армянских синонимических рядов с семантическим компонентом ‘высокий’
Статья посвящена сопоставительно-типологическому анализу синонимических рядов с семантическим компонентом ‘высокий’ в русском и армянском языках. Подобный анализ помогает выявить глубинные смыслопорождающие процессы, влияющие на смысловую организацию синонимических рядов, а также описать лингвокультурные и лексико-типологические особенности двух индоевропейских языков – русского и армянского. Такие исследовательские методы, как лексикографический анализ синонимических рядов, аппликация словарных статей доминантных лексем, позволяют выявить семантические компоненты и смысловые узлы в структуре лексического значения исследуемой группы слов. Нами проведен лексикографический анализ синонимических рядов слов с семантическим компонентом ‘высокий’ с точки зрения уровня вербализации и длины синонимического ряда этих значений в русском и армянском языках, выявлены семантические компоненты, входящие в состав лексического значения русских и армянских лексем. Выявление и описание подобных особенностей лексем может стать отправной точкой в дальнейшем исследовании лексическо-типологических и лингвокультурных характеристик двух языков. В результате проведенного нами лексикографического анализа русских и армянских синонимических рядов с семантическим компонентом ‘высокий’ мы пришли к следующим выводам: 1. Данные ряды различаются по степени синонимической вариативности: армянские синонимические ряды отличает бо́льшая вариативность. 2.Степень вариативности находит проявление в длине синонимического ряда: их приблизительное соотношение – 15 лексем в русском языке, 70 лексем – в армянском. 3. Степень вариативности влияет также на семантическую асимметрию смысловой организации синонимического ряда: в армянском языке наблюдается больше смысловых узлов, следовательно, больше семантических компонентов.
Семантика и прагматика сочетаний «неопределенное местоимение + прилагательное»
В статье рассматриваются особенности функционирования неопределенных местоимений с -то в сочетании с прилагательными. В данных сочетаниях местоимения выражают относительную, частичную неопределенность. В статье представлены три типа сочетаний: 1) сочетания неопределенных местоимений-субстантивов с прилагательными (что-то ужасное); 2) сочетания неопределенных местоимений-адъективов с прилагательными-определениями (какой-то новый документ) и 3) сочетания неопределенных местоимений-адъективов с прилагательными-предикатами (она сегодня какая-то грустная). В первом и втором типах сочетаний неопределенность ослабевает благодаря тому, что говорящий способен назвать признаки описываемого явления, однако само явление остается невыявленным. Границы неопределенности сужаются при сохранении неопределенности референта. В третьем типе сочетаний говорящий не уверен в точности номинации самого признака, местоимения выполняют роль маркеров неопределенности проявления определенного, известного признака. В основном в таких случаях употребляются прилагательные, содержащие значение отхода от нормы, несоответствия стандарту. Неопределенные местоимения указывают на непрототипическое проявление признака, именно поэтому так часты сочетания неопределенных местоимений с прилагательными, имеющими в своем значении сему нестандартности, необычности. В основном это отрицательные контексты (Он вообще какой-то странный; Ты сегодня какой-то злой). Во всех рассматриваемых типах сочетаний неопределенных местоимений с прилагательными неопределенные местоимения указывают на прагматическое значение высказывания, на частичную неопределенность, когда неопределенность конкретизируется. В первых двух типах неопределенен референт, в третьем типе неопределенен признак определенного референта.
Манипулятивная игра Порфирия Петровича в романе «Преступление и наказание»
Исследователей всегда интересовали такие области литературы, в которых рассматриваются вопросы, лежащие на стыке двух наук: литературы и психологии, литературы и социологии, литературы и философии, литературы и культурологии. В данной статье мы опираемся на достижения психологии. С ее позиций рассматривается роман «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского. В частности, мы обращаемся к проблеме манипуляции в романе. Нами исследуются манипулятивные приемы и уловки, применяемые следователем Порфирием Петровичем: информированность, ирония, намеки, эффект внезапности, ложное переспрашивание, или обманчивые уточнения. Нашей целью было не только выявить манипулятивные ходы в романе, но и показать их влияние на сюжет. Также мы показываем, насколько манипуляция была эффективной, обращаясь к реакции жертвы манипуляции. Нами также выделены опосредованные манипуляции, представляющие собой манипуляцию через другого персонажа. Проведенный анализ показывает, что обращение к роману с этой позиции может быть весьма эффективным для лучшего восприятия текста.
Портрет как средство психологической характеристики в романе М.Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы» и его воссоздание в армянском переводе
В статье рассматривается одна из частных задач, возникающих при переводе на армянский язык романа М.Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы». Речь идет о полноценном воспроизведении в переводе такой художественной детали, как портрет литературного героя. «Портрет» в литературном произведении – понятие довольно объемное, включающее в себя разноплановую характеристику героя. В данной работе мы ограничиваемся рассмотрением такой составляющей портретной характеристики, как внешность героев, которой в произведении уделено не так много места. Известно, что в создании главных образов романа наиболее значимой является их речевая характеристика. Именно она несет в себе основную смысловую и стилеобразующую нагрузку. Вместе с тем описание внешнего вида героев также функционально в психологической характеристике образа и играет немаловажную роль как визуальная составляющая читательского восприятия. В данном ракурсе анализируются портреты эпизодических, второстепенных и главных героев романа. Показано, как на протяжении романа в соответствии с развитием образа меняется физический облик героев. Рассмотрена одежда как атрибут внешнего вида героя, также имеющий определенное значение в раскрытии образа. В статье проведен сравнительно-сопоставительный анализ оригинала и армянского перевода романа в границах обозначенной проблематики. Приведены и проанализированы примеры несоответствия перевода оригиналу по определенным параметрам. Рассмотрены также примеры адекватного воспроизведения оригинала в переводе, в полной мере отражающие смысл и художественное своеобразие подлинника. На основании анализа сделаны выводы о том, насколько полноценным является художественный образ в переводе романа.
Онейрические мотивы в поэтике Венедикта Ерофеева
Тема сна, сновидения, будучи одной из всевременных и всесветных, волновала умы и души испокон века, к нашему же времени она особенно актуализировалась и стала объектом изучения различных дисциплин (философии, антропологии, культурологии, психологии). На протяжении всей истории мировой литературы мотивами и техниками онейрическими, сновидческими, расширяющими возможности автора в мировоззренческом и художественном освоении реальности, действительности своего времени и пространства, окрашивалось творчество многих и самых различных авторов. Неоднократно и разнообразно сказалось это, в частности, в произведениях таких классиков русской прозы, как Достоевский, Тургенев, Толстой, вслед за ними Замятин с его романом «Мы», Булгаков с романом «Мастер и Маргарита», а также и другие, вплоть до представителей новейшей литературы – прежде всего Венедикта Ерофеева, а затем целого ряда прозаиков постмодерна – Виктора Пелевина, Юрия Мамлеева, Дм. Ликсперова, В. Сорокина и других, избирающих сон в качестве одного из базовых элементов своей поэтики. Цель настоящей статьи – проследить как сквозную сюжетно-композиционную линию онейрические мотивы и приемы в культовой поэме «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева – предтечи русского постмодернизма, чье творчество находится в фокусе внимания в последние десятилетия. При контурной обрисовке обшелитературного фона и выделенности в нем социокультурно обусловленных особенностей новейшей русской прозы, в статье делается попытка с подключением междисциплинарных исследований, в частности – ряда положений психологии, с опорой на онейрический кросскультурный миф, выявлением интертекстуальных связей, параллелей дать свое толкование сновидческому литературному тексту современности.
Эмотивность монолога Позднышева в повести Л.Н. Толстого «Крейцерова соната»
В работе рассматривается текст повести Л.Н. Толстого «Крейцерова соната». В этом произведении речь главного персонажа передана преимущественно через форму монолога. Это создает особое грамматическое построение высказываний, стиль. Внутренние переживания героя находят отражение в языке: психология говорящего формирует особенности его речи. Главной психологической характеристикой монолога Позднышева мы считаем его эмоциональность, экспрессивность, что выражается в речи эмотивными средствами. В работе отмечается разница в понимании терминов «эмоциональность» и «эмотивность». Мы касаемся художественных средств поэтической речи – эмотивных средств – которые помогают выразить высокую экспрессию речи. Эти фигуры могут нести в себе эксплицитно выраженную эмоциональную окраску, но также могут выражать эмоцию, вступая в контекстуальные связи, различные конфигурации и сочетания. Эмотивность речи может выстраиваться и на словообразовательном, и на лексическом, и на синтаксическом – согласовательном, контрастном, сочетаемостном – уровнях. В произведении присутствует изменение психологических состояний персонажа, что замечается и в сюжете, и в его речи: это сочетание слов, лексическое наполнение фразы, ее технические характеристики – длина, темп, объем. Сопряженность этих элементов выступает в виде определенной системной характеристики этого текста.
Сопоставительное описание цветолексемы «синий» в русском и армянском языках
Статья посвящена актуальному в современной лингвистике сопоставительному описанию семантики русской и армянской цветолексем «синий» и «կապույտ». Методология сопоставительного анализа данных лексем обусловлена рядом теоретических предпосылок – подходом к формированию семантики цвета как универсальной тенденции, потенциально возможной в любом языке; важностью учета сочетаемости цветолексем с именами природных объектов при выявлении их семантики; диффузностью семантики цвета и света; местом цветового термина «синий» среди основных одиннадцати цветовых терминов. В статье проведен дефиниционный анализ, в результате которого выявлены различия в семантической структуре русской лексемы «синий» и армянской лексемы «կապույտ». Контекстуальный анализ большого массива текстов позволил выявить особенности лексической сочетаемости исследуемых слов, а также семантические компоненты в структуре их лексического значения. Анализ текстов и дефиниций цветолексем в толковых словарях, а также наблюдения над словоупотреблением их синонимов позволили ответить на вопрос, являются ли слова «синий» и «կապույտ» полными лексическими параллелями, или же между ними есть расхождения – в лексической и лингвокультурной семантике, в словоупотреблении. В работе сделана также попытка пронаблюдать некоторые особенности участия прилагательных, обозначающих цвет, в организации текста. В частности, можно говорить о двух различных тенденциях в организации русского и армянского текстов – о преобладании в русском дискурсе текстов, где цветолексема «синий» «обрастает» различного рода словами-спутниками, уточняющими его значения, и о преобладании в армянском дискурсе текстов, где цветолексема «կապույտ» выступает в качестве одиночного определения. В конце статьи представлены сводная таблица основных слов, обозначающих синий цвет в русском и армянском языках, сформулированы выводы.
Copyright (c) 2023 Вестник Ереванского Университета https://creativecommons.org/licenses/by-nc/4.0
Литературная мистификация С. Киссина и стихотворение В. Ходасевича «Поэту»: история одного разоблачения
Статья посвящена литературной мистификации Самуила Киссина (Муни) и истории ее разоблачения. С. Киссин пытался воплотиться в другого человека – Александра Александровича Беклемишева – и сконструировать иное авторское «Я», отличное от своего собственного. Результатом этого эксперимента стали несколько стихотворений и повесть «Летом 190* года», написанная по следам переживаемой Киссином жизненной драмы. Опыт подобного воплощения тяжело сказывался как на самом Киссине, так и на его окружении, и в 1908 году под именем Елизаветы Макшеевой В. Ходасевич опубликовал стихотворение «Поэту», которое должно было поставить точку в тяжелой любовной истории Киссина и его затянувшемся жизнетворческом эксперименте. Далее исследуется природа литературной мистификации Киссина в свете феномена двойничества, а также двойственная специфика пограничного состояния как героев, так и автора (авторов) повести. На основании дневниковых записей, воспоминаний, изучается история разоблачения литературной мистификации Киссина, а сопоставление стихотворений Ходасевича («Поэту»), Державина («Анакреон в собрании»), Баратынского («На что вы, дни!..») и Беклемишева («Голодные стада моих полей!..»), позволяет выявить связь этих произведений, а в конечном счете – назначение публикации Ходасевича. В статье акцентируется разоблачающая функция стихотворения Ходасевича, а в заключении утверждается карнавальная сущность как самой повести «Летом 190* года», так и произведения Ходасевича, сыгравшего ключевую роль в истории с разоблачением литературной мистификации Киссина.
«Пушторг» как ключевое произведение русского конструктивизма
The article is an attempt to study the poetics and ideology of the literary grouping of the 1920s LCC (Literary Center of Constructivists) based on the work of its leader Ilya Selvinsky, in particular, his novel in verse «Pushtorg». LCC was organized in 1923, becoming in the second half of the 1920s one of the most famous and influential literary groups in the USSR. In 1930, he shared the fate of other groups and trends that announced their self-dissolution under pressure from the Central Committee of the party. The novel in verse «Pushtorg» was written by I. Selvinsky in 1927, in 1928 it was published with abbreviations in the magazine «Krasnaya Nov», the full text was published in a separate edition in 1929 (reprinted in 1931). The novel had a great resonance, as evidenced by dozens of reviews and mentions in the press of 1928-1930. In «Pushtorg» Selvinsky raised burning issues of modernity, the main of which was the problem of the intelligentsia and revolution – one of the key problems in the poetry of constructivism. Selvinsky's solution to this problem could not satisfy party criticism – as a result, the overwhelming majority of responses to the novel were sharply negative. In the first part of this article, the features of the poetics of constructivism are investigated on the basis of the theoretical works of K. Zelinsky and I. Selvinsky, their embodiment in the novel "Pushtorg" is traced. The second part examines the historical context in which "Pushtorg" and other works of Selvinsky were created, links are established between verses from Selvinsky's first book "Records" (1926) and "Pushtorg" – and the phenomena of social and literary life of the 1910s-20s. Attention is also paid to the interpretations of «Pushtorg» by soviet and modern researchers.
Поэтизация быта в романе «Пенелопа» Гоар Маркосян-Каспер
Творчество русскоязычной армянской писательницы Гоар Маркосян-Каспер, насыщенное национально-культурными концептами и архетипами, концентрирующими в себе опыт нации, тем не менее развивалось и вобрало в себя с одной стороны отголоски первой волны русской постмодернистской литературы, с другой – традиции мировой классической литературы. Для поэтики Маркосян-Каспер характерен принцип сосуществующих парадоксов, связывающий историко-культурные, а также бытийно-философские концепты: античность и современность, мифическое и обыденное/ повседневное и невероятное. В настоящей статье рассматриваются и комментируются указанные мотивы в первом и центральном романе писательницы – «Пенелопа» на фоне общей картины оппозиции быта и бытия в русской литературной традиции. Поэтизация быта, как один из основных художественных принципов, осмысляется в контексте полемики вокруг «повседневного» и «мифологического». Один из ракурсов осмысления «вечной» дихотомии быта и бытия в русской литературе и культуре является так называемая «советская метафизика», предполагающая принципиальную двусмысленность реальности, которая, по словам Александра Гениса, делит жизнь на два взаимопроникающие измерения: сакральное и профанное. Реальность в романе «Пенелопа» художественно обыгрывается именно в данном ключе, одновременно реализовывая промежуточное пространство, на котором эти измерения сосуществуют. Здесь встречаются множество метафор постсоветской эстетики, содержащие мотивы двусмысленности и своеобразного двоемирия, модификация принципа «остранения», разработанного Шкловским, а также другие формы и приемы, поэтизирующие быт.
Лингвоконцептуальный анализ тишины в повести В.О. Богомолова «Иван»
В статье представлен обзор вербальных и невербальных репрезентаций концепта молчания и его когнитивной и пропозициональной структуры в литературном контексте. Исследование основано на романе Владимира Олеговича Богомолова «Иван» (1957) и ставит своей целью расшифровку общеязыкового пласта, лежащего в основе литературного концепта молчания, и раскрытие авторского замысла в языковых средствах объективации концепта. С характерным для художественного текста прагматическим выразительно-эстетическим приемом автор повествует загадочную историю Ивана, двенадцатилетнего мальчика, найденного в воде у берега реки и арестованного по подозрению в шпионаже. Используя метафору молчания, автор акцентирует внимание на описании личной истории мальчика, лишенного детства, которое он благоговейно оберегает в своем молчании, уделяя этому больше внимание, чем изображению военных эпизодов. В статье рассматриваются разнообразные вербализации понятийного содержания молчания, выявляющие индивидуальные авторские представления о нем, позволяющие выявить концептосферу молчания как поле, ядром которого является обобщенная когнитивно-пропозициональная структура, включающая основные лексические репрезентации понятия. Образные значения составляют непосредственную периферию, а субъективно-модальные значения — дальнейшую периферию. Такой анализ помогает выявить функции рассматриваемого концепта и, следовательно, интерпретировать индивидуально-авторский образ мира и расширить понимание самого текста.
Лексическая доминанта в поэтическом тексте
Статья представляет собой опыт дальнейшей разработки понятия «доминанта» – одного из важнейших концептов русского формализма. Изучение работ формалистов, посвященных доминанте, показывает, что они сосредоточены на исследовании общетеоретических проблем литературы с точки зрения нового концепта, поэтому изучение доминанты в отдельном стихотворении не входило в круг их интересов. Это обстоятельство определило цели данной статьи: обозначить основные проблемы доминанты в поэтическом тексте и рассмотреть особенности лексической доминанты. Предлагаемая концепция строится на излагаемых ниже положениях. Доминанта – это поэтический образ, превалирующий над другими образами текста. Доминантой может выступать только акцентированный компонент текста. Основным показателем акцентированности является интенсивное повторение некоторого элемента в поэтическом тексте, поэтому доминантой может быть только повторяющийся компонент. Известно, что поэтический образ может проявляться на любом уровне организации текста, следовательно, доминанта в стихотворении также может быть реализована на всех текстовых уровнях. C точки зрения общепринятого деления повторов на контактные и дистантные можно утверждать, что повторы на уровнях ниже лексического реально могут функционировать только при контактной реализации, а повторы на уровнях выше лексического – только при дистантном воспроизведении. Между этими крайними уровнями находится лексический повтор, который может быть как контактным, так и дистантным. Контактный повтор выполняет преимущественно экспрессивно-эмоциональную функцию, поэтому его роль в формировании доминанты незначительна. Более важное значение имеет дистантный и в особенности сквозной повтор, предполагающий наличие разделяющего пространства между повторяющимися компонентами текста и реализацию их в разных микроконтекстах. Дистантный повтор в статусе доминанты обладает рядом особенностей, выделяющих его на фоне других повторов: а) доминанта – это развивающийся образ, начальное и конечное состояния которого не равны друг другу; б) доминанта – это порождающий образ, который генерирует ряд сопутствующих образов, способствующих выдвижению доминанты и расширению ее присутствия в тексте.
Словообразовательная деривация в русскоязычных социальных сетях
В статье рассматриваются процессы словообразовательной деривации, в частности аффиксация, которая активно и ярко проявляется в русскоязычном интернет-пространстве. С развитием интернета появляются новые явления, понятия и предметы, которые нуждаются в номинации. Лексика языка интернет-общения обогащается не только благодаря заимствований, но и за счет процесса словопроизводства. Русский язык обладает развитой деривационной системой, словарный состав постоянно развивается и пополняется. Одним из самых распространенных способов образования новых слов в интернет-пространстве является аффиксальное словообразование. На основе анализа наиболее часто употребляемых лексических единиц в социальных сетях выявляются основные способы аффиксальной деривации, когда новое слово образуется путем добавления к уже существующему заимствованию префикса или суффикса. Присоединяясь к иноязычным корням, префиксы и суффиксы играют значимую роль в определении частеречной принадлежности дериватов. По тому, к какому лексико-грамматическому разряду относятся образованные путем аффиксации дериваты, аффиксы подразделяются на субстантивные, адъективные, адвербиальные и вербиальные. Активнее всего продуцируются наименования действий и признаков, в случаях же с номинациями предметов и явлений мы в основном имеем дело с заимствованиями. Для глаголов более характерна префиксация, в то время как суффиксация получила широкое распространение при образовании существительных, прилагательных и наречий. Подобные способы словообразования (на базе заимствованных корней) становятся доминирующими источниками пополнения и обогащения лексики современного русского языка.
«Двенадцать стульев»: реальные и ирреальные онимы
Статья посвящена изучению ономастикона как обязательного элемента художественного произведения, передающего коммуникативно значимую информацию и приобретающего новые значения в процессе функционирования в тексте и восприятия текста читателем. Имена собственные, то есть онимы, используемые как в языке, так и в художественном тексте, дают возможность изучить изменения в системе языка, которые вызваны характерными для данного общества событиями в исторической, социальной и культурной жизни. Статья посвящена изучению реальных и вымышленных онимов в романе И.Ильфа и Е.Петрова «Двенадцать стульев». Цель статьи – определить семантику и функции онимов в художественном произведении, выявить их роль в смысловой и структурной организации текста, обеспечении его информативности и целостности, показать зависимость употребления онимов различных групп в связи с художественным контекстом и авторскими задачами. Рассматриваются практически все типы онимов, которые разделены на реальные и вымышленные. Наряду с реальными онимами авторами используется большое количество вымышленных онимов, которые отражают дух и быт того времени, создают иллюзию реальности в романе. Анализируются раз­новидности собственных имен, различающиеся по типам называемых объектов и по принципам номинации. Исследуется вклад, который они вносят в художествен­ную ткань романа; дается характеристика собственных имен в аспекте выполнения ими художественных функций в дан­ном произведении.
Аксиоматика поэтических сверхтекстовых единств
В статье представлено обоснование термина «поэтическое сверхтекстовое единство», вводимого автором для обозначения интегративного понятия, объединяющего в себе такие формы организации поэтических текстов как венок сонетов, лирический цикл и книга стихов. В первую очередь оговаривается принципиальное отличие данного термина от сопредельного понятия «сверхтекст», представляющего собой совокупность тематически связанных текстов, созданных в разное время разными авторами. Для экспликации понятия «сверхтекстовое единство» используется метод пошагового расширения семантики термина. Выявляются и обстоятельно исследуются основные параметры сверхтекстового единства, характеризующие каждую из названных форм организации множества текстов в целостное единство. Предварительно проведенное исследование позволило выявить наиболее существенные параметры сверхтекстового единства. Эти параметры устойчиво, хотя и с разной интенсивностью проявляются в венке сонетов, лирическом цикле и книге стихов. Таковыми являются: замкнутое множество текстов, наличие общего заглавия, упорядоченность, взаимосвязанность, взаимная дополнительность. Последние три параметра определяют связность сверхтекстового единства, которая не тождественна внутртекстовой связности. Внутритекстовая связность обеспечивается главным образом синтагматическим развертыванием текста. Межтекстовые связи проявляются преимущественно в парадигматическом со- и противостоянии семантических систем компонентов сверхтекстового единства благодаря наличию разноуровневых межтекстовых повторов, обеспечивающих возникновение структурных, ассоциативных и коннотативных связей между текстами. Парадигматические связи предопределяют возникновение семантического напряжения между текстами, в результате которого порождаются новые смыслы, не выводимые из семантической системы каждого отдельного поэтического текста.
Copyright (c) 2022 Вестник Ереванского Университета https://creativecommons.org/licenses/by-nc/4.0
Наименования водных природных объектов: семантические, лингвокультурные и типологические особенности
Статья посвящена одному из важных для сопоставительно-семантического, лексико-типологического и лингвокультурного описания классов имен – наименованиям природных объектов. Во Введении статьи представлены теоретические постулаты, на которых основан анализ конкретных лексем: особая значимость наименований природных объектов для функционально-семантического и лексико-типологического анализа; соотношение предметности и признаковости в семантической структуре существительных – наименованиий природных объектов; наличие в дискурсе трех разных типов характеристик подобных имен - объективной, прототипической, субъективной). В основной части статьи на примере сопоставительного анализа наименований водных природных объектов в русском и армянском языках представлены важные для подобного описания особенности рассматриваемых имен – соотношение предметности и признаковости в их семантической структуре, выявление набора семантических компонентов и их сопоставление, лингвокультурные особенности межъязыковых синонимов, а также типы характеристик данных объектов в дискурсе. Дальнейший анализ основывается на сформулированной в статье рабочей гипотезе: чем больше в смысловой структуре слова признаковых элементов смысла, тем менее частотно в текстах распространение слова определениями. В заключительной части статьи представлены выводы, основанные на полученных данных, а также некоторые аспекты методики описания наименований природных объектов – 1) анализ и сопоставление словарных статей, направленный на выявление набора семантических компонентов, что, в свою очередь, поможет установить «лишние» компоненты в одном из рассматриваемых языков, а следовательно, семантическую разницу между исследуемыми словами; 2) анализ и сопоставление группы тематически смежных лексем, что поможет установить степень таксономической глубины исследуемых групп слов; 3) анализ корпуса текстов, позволяющий выявить сочетаемостный потенциал лексем, пути и способы расширения их смыслов с помощью определений, метафорики, а также возможных запретов, налагаемых на распространение слов определениями и пр.; 4) анализ семантики и словоупотребления производных.
семантические, лингвокультурные, типологические особенности
Прагматический и манипулятивный потенциал личных местоимений в политическом дискурсе
В статье рассматриваются личные местоимения в аспекте их прагматического и манипулятивного потенциала, реализуемого в политическом дискурсе. Несмотря на основное дейктическое значение, личные местоимения выполняют различные функции в политическом дискурсе. Главная их особенность – это то, что они являются одним из основных способов эффективного манипулирования обществом. На выбор политика того или иного местоимения влияют различные факторы: политические, геополитические, социальные, психологические и др. Использование местоимений делает речь политика более выразительной, более экспрессивной, а главное – более действенной в процессе достижения главной цели политического дискурса – борьбы за власть/сохранения власти. Личные местоимения выражают самые разнообразные значения в политическом дискурсе, вплоть до прямо противоположных. Так, например, личное местоимение мы может выражать как идею единства и солидарности (инклюзивное мы), так и, наоборот, идею разделения и отдаления (эксклюзивное мы). Личные местоимения способствуют реализации и экспликации дихотомии «свой-чужой» - важнейшей составляющей политического дискурса. Личные местоимения наделяются в политическом дискурсе оценочными коннотациями и выражают один из главных постулатов политического дискурса: «свое (мы, наше) –хорошо, а чужое (они, их) –плохо». Личные местоимения помогают политику внушить народу/электорату, что его, народа, интересы учитываются; что политик и народ едины, что у политика и народа общие интересы, все это усиливает речевое и эмоциональное воздействие на электорат.
Устойчивые коннотации мифопоэтики белого цвета в творчестве А. Блока: от «Стихов о Прекрасной Даме» к «Двенадцати»
В обширной литературе, посвященной поэме А. Блока «Двенадцать», связь символики финального образа Христа с мифопоэтикой «Стихов о Прекрасной Даме» занимает положение периферийное, несмотря на то что многие черты мифопоэтики позднего Блока формируются в «Стихах о Прекрасной Даме» или в определенном соотношении с ними. В настоящей статье рассматривается генезис мифопоэтики белого цвета в ранней лирике Блока в контексте актуальных для финала «Двенадцати» коннотаций, которые формируются не без влияния идей Андрея Белого. На процесс формирования мифопоэтической семантики белого цвета в ранней лирике Блока значительное влияние оказывает его знакомство с мистической интерпретацией цветовой символики А. Белого и обсуждение данной темы в ранней переписке двух поэтов. Правда, в художественном сознании Блока идеи Белого получают определенное преломление. С точки зрения мифопоэтики белого цвета в статье проанализированы опубликованный в 1904 году в альманахе «Гриф» блоковский цикл из 15 стихотворений, книга «Стихи о России» (1915), а также финал поэмы «Двенадцать» (1918). Особое внимание уделено композиционным особенностям рассматриваемых произведений. Проведенный анализ показывает, что в названных произведениях актуальные коннотации мифопоэтики белого цвета связаны с диалектической триадой и идеей синтеза, а также с мотивами любви и верности, отсылающими к библейскому контексту.
Сопоставительный анализ ассоциативных механизмов вербализации понятия «Телосложение человека»
Целью данного исследования является выявление сходств и различий в ассоциациях и способах номинации путем анализа семантических структур значений прилагательных, описывающих телосложение человека в английском, русском и армянском языках. Анализ семантических структур рассматриваемой лексикосемантической группы показал, что ассоциативные механизмы, проявляющиеся при описании телосложения человека, основываются на национальной культурной традиции. При выделении того или иного признака телосложения в ряде прилагательных используется сравнение с представителями животного и растительного мира, однако, разными в рассматриваемых языках. Характерным для описания телосложения является выделение определенных конституционных особенностей тела, не всегда одинаковых в английском, русском и армянском. Так, во всех этих языках худоба соотносится с болезненностью, в то время как невысокий рост в английском и армянском ассоциируется с чем-то половинчатым. Отдельно рассматриваются прилагательные, образованные от личных имен литературных персонажей и известных людей. Таким образом, при сопоставительном анализе ассоциативных механизмов вербализации понятия «телосложение человека» как фрагмента языковой картины мира на материале прилагательных английского, русского и армянского языков был выявлен ряд сходств ассоциативных образов, основанных на общекультурной традиции, а также ряд расхождений, обусловленных географическим положением, ландшафтом, национальными особенностями, обычаями и другими факторами, влияющими на специфику языка в сознании его носителей.
От Ф.М. Дoстоевского к Р.Л. Стивенсону: о социально-психологических диагнозах и прогнозах в творчестве писателей
Нравственная и психологическая проблематика, мотивы, характеры прозы Достоевского еще при жизни писателя вышли далеко за пределы национальной литературы, Определенное воздействие проза Достоевского оказала, в частности, на Р.Л. Стивенсона, в художественных текстах которого, вслед за Достоевским, ставятся волнующие вопросы современности (самоубийство и душа, дуализм, внутренняя расщепленность личности, проблема множественной личности и др.) и подсказаны ключи к их разрешению. В статье представлен ряд наблюдений по двум темам (двойничество, самоубийство), сближающим Стивенсона с Достоевским, писательские разработки обеих тем соотнесены со сферой интересов и работ со временной научной психологии.
Мифологизм и мифотворчество в поэзии В. Брюсова
В контексте проблемы мифологизма и мифотворчества в поэзии В. Брюсова в статье проанализированы два стихотворения. На примере стихотворения «Смерть Александра» рассматривается характерная для брюсовской поэзии тенденция синтеза мифологии и истории. Стихотворение «Нить Ариадны» рассматривается с точки зрения мифотворчества в поэзии Брюсова. Показывается также общий раннесимволистский контекст, в рамках которого развивается брюсовское мифотворчество. Особое внимание уделено работе «Учители учителей», проливающей свет на проблему мифа в художественном сознании поэта.
Языковая репрезентация дисгармонии жизни в «Вишневом саде» А. Чехова и «Заповеднике» С. Довлатова
В статье рассматриваются произведения двух авторов – А. Чехова и С. Довлатова. Различные литературоведы отмечали сходство приемов построения художественного текста Довлатова и Чехова, сочетание в их произведениях комического и драматического, лаконизм, использование элементов поэтики абсурда. В статье рассматриваются разные по жанру произведения – пьеса А. Чехова «Вишневый сад» и повесть С. Довлатова «Заповедник». Анализируются языковые способы выражения дисгармонии жизни и психологической разбалансированности героев: антонимия, эксплицитное и имплицитное отрицание, противительные союзы. Все рассмотренные языковые средства подчеркивают обособленность, «инакость» изображенных авторами пространств и их противопоставление другой жизни, протекающей за пределами сада и заповедника. Однако это противопоставление является не противостоянием, не конфронтацией, а сопоставлением, совмещением несовместимого, сосуществованием, основанном на психологической разбалансированности героев этих разных по жанру произведений, но объединенных общей идеей.